Стихи Александра Семененко.

Яд.

Какая, в сущности, досадная ошибка – одна ненужная, напрасная улыбка.
За ней последует такая же другая, за ней – ещё одна и нет конца и края.
Так, улыбаясь, я живу и в смех играю – и погибаю, пропадаю, умираю.
То боль, то радость – я ношу любые маски и становлюсь героем чей-то глупой сказки.
И бесполезны все Всевышнего подсказки – они уходят в неизвестность без огласки.
И столько раз всё начинал сначала, что начинать сначала снова не пристало.
И столько раз стоял с надеждой у причала – и ничего, и пустота, и вновь начало.
Стираем мел с доски, и пишем, вновь стираем,
И строим замки, не достроив – разрушаем,
И упускаем, постоянно упускаем, и пропускаем, и, проснувшись, засыпаем.
И как забыть, что впереди – тупик, как делать вид, что ничего не знаешь,
Что ты – как все, предав себя, играешь, и то, что ты конца не замечаешь?
О Боже, почему понять дано, что жизнь – обман, что мир вокруг – кино,
Но мне сорвать экран не суждено и что кому-то это всё равно?
Конвульсии отравы горьким ядом, но Ты, Господь, всегда со мною рядом,
Прикрыт тончайшим призрачным нарядом, и Ты меня всегда пронзаешь взглядом.
И ничего другого мне не надо, как пить ту боль и наслаждаться ядом,
И под незримым содрогаться взглядом, и задыхаться разложенья смрадом,
Чем быть как все захваченнм парадом или беззвучным пресмыкаться гадом.

(между 18 и 20 декабря 2007)

Зима.

Строки, не родившись, умирают,
Что-то силясь донести;
И внутри дыра зияет.
Я шепчу Тебе: «Прости”.
Ты приди ко мне во сне,
Хоть на миг откройся мне
В тишине. В моём окне
Птицы над деревьями летают,
Жадно воздух крыльями глотают,
Им Тебя, конечно, не хватает
В вышине…

Каждый миг здесь кто-то умирает,
Прах его со стоном возвращают глубине.
Лишь в минуты горя вспоминают,
То, что каждый день меня терзает –
Как Ты нужен мне.
И в белизне строчки, не родившись, исчезают,
Снова в неизвестность убегают,
Ум мой постоянно забывает,
Как Ты нужен мне.

(9 декабря 2007)
««««««««
Озадаченность.

Господь со мной играет в прятки.
Он любит задавать загадки.
А я – дурак из дураков –
Найти ответы не способен
И от ужасной дури злобен,
Что в этом мире я таков.
Господь, надев дурные маски,
Со мной играет в злые сказки
С тупым трагическим концом.
Он может быть таким отцом,
Который идиота учит,
Пока до смерти не замучит,
Но тот не выучит урок,
Ему учение не впрок.
Мой Бог со мной – я это знаю.
Его повсюду ощущаю,
Но прикоснуться не могу.
И я всю жизнь за Ним бегу.
А Он стоит с улыбкой рядом,
Меня пронизывает взглядом
И тихо шепчет мне в ответ,
Что никакого Бога нет.
Он пошутить со мною любит.
Но лучше пусть меня погубит,
Чем постоянно издеваться,
В Нём заставляя сомневаться.
И в этом море изменений,
В войне теней за царство мнений
Спокойно Он меня ломает,
Мои надежды отнимает,
В огне страданий закаляет,
Тоскою волю укрепляет,
Меня к борьбе приготовляет
И все ошибки принимает.
И я зачем Ему – не знаю:
Несовершенный инструмент,
Потока вечности момент.
Судьбы своей не постигаю.
Раз я живу – то Богу нужен.
Но только нужен для чего?
Давно с собою я не дружен
И жить противно без Него.

(24 августа 2004)

Ток.

Тока потоки волной растекаются.
Сердца источник опять пробудился.
Трепетом тело моё наполняется.
Вечность бы в этом восторге кружился.
Света приходят тихие импульсы,
Вниз опускаются, сердца касаются.
Глазом незримые лучики мысли
Внутрь проникают и вмиг разгораются.
Что ты такое? Не знаю, не ведаю.
Только так сладостно чувствовать это.
Там, среди плоти, между лопаток,
Истины пламя в сердце поэта.

(7 августа 2005)

Воспоминание.


Порою такая нахлынет гордость,
Что словно голос древних царей
Звучит во мне, сотрясая своды
Застенков, где нету ни стен, ни дверей.
Они призывают меня подняться,
Расправить плечи, выпрямить спину.
Они говорят мне, что нужно драться,
Что я рождён, чтобы быть мужчиной.
Они мне кричат, что я создан для боя,
Что я с упоеньем всегда сражаюсь;
О том, что не бью я противника в спину;
О том, что, упав, я опять поднимаюсь;
О том, что один выхожу я в поле
И не смотрю никогда назад;
О том, что я хохочу от боли
И умирать под ударами рад;
О том, что честь для меня – не пустое;
О том, что слава важней всех наград;
О том, что моя венценосная воля
Идёт напролом и не знает преград…
И вот я сижу средь развалин былого
И раны бередит глубинное слово.
Огонь освещает потёмки руин,
В которых на время уснул Господин.
Я сплю крепким сном, не спешу пробуждаться.
Никто не мог меня к дрёме склонить.
Я сам осознал, что не с кем сражаться
И что осталось лишь сон победить.

Я бьюсь беззвучно, и враг мой страшен,
Невидим, силён отсутствием силы.
И шёпот его так приятен, так сладок,
Удары подобны касаниям милой.
Он просит меня отдохнуть, не спешить,
Чуть-чуть подождать, а потом уж разить.
И это чуть-чуть растянулось на годы
Утраты себя и потери свободы.

(8-9 августа 2004)

Боль.

Боль терзает плоть, Иллюзия упорствует.
Знаю, что за ней – Лазури Бесконечность.
Лживая прислуга страданию потворствует,
Променять кошмар страшась
На Свет, Любовь и Вечность.
Я поверил в сказку – она такая сладкая.
Даже прикоснуться к ней – восторга наслаждение.
Что же совершится, когда она исполнится?
Продолжаю грезить я, отбросив прочь сомнение.
Столько лет не видел я воочию Прекрасного,
Не вдыхал Чудесного, не чаял Избавления.
Всё равно к Нему иду с упорством обречённого.
Где-нибудь мы встретимся и кончатся мучения.
Глупости, нелепости, чудачества напрасные –
Станет всё оправданным, получит подтверждение.
Как туман рассеятся рабство и бессмысленность.
Изнутри вещей проступит их предназначение.
Оживёт действительность, заговорят предметы,
Камни неподвижные запоют сонеты.
Сути зашевелятся, зазвучит Сокрытое.
И проснётся к Бытию много раз убитое.
В тронной зале Господина заждались давно.
А в Его покоях всё темно окно.

(10 июля 2005)

Прощальное слово.

Мы пишем заунывные стихи,
Которые нескладны и тяжки,
Как будто суровые нити стяжки
По мешковине жизненных дрязг.
Мы топчемся в грязи обстоятельств
И месим жижу обязательств,
Склоняясь всё ниже и ниже
Под тяжестью чьих-то фраз.
Слепые глаза не видят
В суетном мраке забот
Алмаз, что в груди сверкает
И песню Свободы поёт.
Наиграны наши рифмы,
Избиты словес приёмы.
Мы словно подводные рифы
И высохшие водоёмы.
По капле сжигаем время,
Дарованное кем-то свыше.
Использовать не умеем
Того, что живём и дышим.
Захваченные круговертью
Того, что совсем не важно,
Теряем себя в сутолоке
По-идиотски отважно.
Маразмом изъеден разум,
Пороком пробито сердце.
Теперь мы уже не откроем
Его потайную дверцу.
Прощай тот, кто всё ещё слышит
Глухие души прибои,
И помни, что я, умирая,
Пребуду вовек с тобою…

(3 октября 2007)

Слова и Речь.
Слова не лживы сами по себе,
Но сами по себе не существуют.
Они, пустоты немоты разъяв,
Над вечностью беззвучья торжествуют.
Слова плывут, звенят, горят, искрятся,
Бессмысленность значением пронзая.
Они – неоднородности заряд,
Взрывающий единство, умирая.
Не существуют звуки для глухих,
Для неспособных слушать и услышать –
Лишь что-то проницает тишину,
Порывы ветра тростники колышат.
Мы за словами прячем пустоту,
Которая молчит внутри, зияя,
И многозвучьем маскируем немоту,
Одно и то же разно повторяя.
Носители, истёртые в ничто, –
В них ни крупинки нечто не осталось.
Они лишь на поверхности «живут”,
Но в глубине царит одна усталость.
Слова – мертворождённые пинки,
Которыми друг друга награждаем.
Они по виду мощны, но легки.
Клинками их напрасно мы сверкаем.
И молодость, и зрелость – всё прошло.
Цинизм иссяк. Со старческой дремотой
Мы продолжаем, словно пауки,
Кусать и отравлять кого-то.
Остановись хоть раз, прерви свой бег,
Инстинкты болтовни превозмогая!
Ведь ты – не только словом человек,
Но Речью, что молчит, тобой играя.
Она без звуков и без слов звучит и говорит о том,
Что мы не слышим.
Она нема, Она для нас незрима,
Но только Ею мы живём и дышим.
Возможно ль это? Как Её узнать?
Без признаков? Без слова? Без подсказки?
Где слух и уши, ум и очи взять,
Реальность ощутить в покровах сказки?
Идут года, всё туже петли Тьмы
И тупость всё сильнее оплетает.
И всё равно внутри горит ничто,
Которому той Речи не хватает.
Смогу ли я попасться на крючок
Ей – подленький, никчёмный червячок?

(3 декабря 2005)

Оправдание.

Зачем писать о том,что есть не–Я?
Ведь и себя никто из нас не знает.
Не разгадав свою загадку, он
Наружу смотрит и себя не замечает.
Воспринимать от Бога нам дано
И все мы смотрим странное кино,
С актёрами себя отождествляем,
Таких же клоунов за авторов считаем.
И вот уж жизнь прошла, глаза тускнеют,
Трещит побитый временем скелет,
Уходят силы, мысли каменеют,
Мы превращаемся в привычки долгих лет,
И всё ж не смотрим внутрь,
Всё ищем что-то взглядом.
Но тут Оно, всегда под носом, рядом.
Рождаются, живут и умирают
Семь миллиардов тел, несущие
Семь миллиардов Я.
Из них почти никто себя не знает.
И все они всю жизнь других играют.
Лишь тот, кто пишет о себе, тот понимает:
Невыносима лёгкость бытия.

(4 августа 2004)

Листок.

Летит листок по воле ветра,
Гоним прохладною волной.
Парит неслышно,
Чуть колеблясь,
Незримой движимый рукой.
След за собой не оставляет,
Он – словно призрак в тишине.
Лишь каплями росы сверкает
Он в предрассветной глубине.
Вот так и я лечу неслышно.
Проходит жизнь моя как миг.
Сегодня я младенец в люльке,
А завтра – согбенный старик.
Потом лишь прах, и снова ветер,
Свобода, счастье и покой;
И Свет, что ярче всех на свете,
Соединяет нас с Т/тобой.

(1 июля 2005)

Предсказание.

В далёкой северной стране зажёгся Света луч.
Он Тьму сиянием пробил – в замок вонзился ключ.
Источник Света ты ищи на Юге далеко –
Там, где за каменной стеной мне дышится легко.
Там Сердце Мира и Душа в объятьях Океана;
Там Пульс Земли, там Ураган, там вечная Нирвана.
Теперь я знаю, для чего испущен этот луч.
Теперь я знаю о замке, куда вонзился ключ.
Моя судьба – отмычкой быть, открыть тугой замок.
Воспрянет Север ото Сна и сбудется зарок.
Уттара–Куру–Брахмавидья очнётся ото Сна,
Оковы пыльные спадут и вновь придёт Она –
Заря Любви, Заря Мечты, Божественная Мать.
Отдать для Родины себя – о чём ещё желать?
Уже губами заиграл гигантский жеребец.
Ушами прядет, пар ноздрей и скоро Тьме конец.
И древней Арьяварты путь рождается вдали.
От топота копыт его уже весь мир в пыли.
Уже дыхание его клокочет глубоко.
Уже расправил крылья он и движется легко.
Его ничем не удержать – арийских он кровей.
Его Божественная Стать искрится всё сильней.
И Сердца гулкое биенье всё громче раздаётся.
И скоро ртуть из двух морей в один поток сольётся.
Кто понимает – тот блажен, другим раскроет суть.
Сейчас же труд – его удел. Успеет отдохнуть.

(20 июня 2007)

Самодиагностика.

Бездарность, без–Божность,
Беззаботность беспечности,
Мрущие как черви
Не думают о вечности.
Бессмысленность, безвкусица
Идут по жизни рядом
И капли Бесконечности
Во мне смешались с ядом.
Покинутость, отверженность,
Отсутствие таланта,
И каждый миг в себе душу
Я душу музыканта.
Гармонии не чувствую,
Ладов не понимаю,
Я подчиняюсь серости,
На струнах Тьмы играю.
Я – Света преломление
На слабенькие вспышки.
Я – точка поглощения
Стремящегося свыше.
Иллюзия реальности,
Энергия Властителя,
Во мраке одиночества
Распятие Святителя.
Слова мои теряются
В пустыне отречения
И лишь шепчу невнятные
Я мольбы о прощении.
Под толщею инерции
Я в пузырьке стеклянном
Грызусь за крошки пустоты
С другими тараканами.
Затупленный привычками,
Песком зыбучим мнения,
Безвольно опускаюсь
Вновь я в ножны из забвения.
Мелькает год за годом
В календаре отчаянья,
Но только Я проклятое
Не хочет покаяния.
Убийца Сокровенного,
Палач кровавый личности,
Я улыбаюсь Смерти вновь
И вою от двуличности.
Предвиденье сбывается,
Прогнозы оправдались,
Но сбудется ли то тогда,
Зачем с Тобой расстались?
Неужто в темноту мою
Ты постучишь когда-то
И я открою дверь Твою,
В Тебе узнаю брата?
Зачем, ответь, так долго
С Тобой я не встречаюсь?
Зачем я одиночеством
Так часто восхищаюсь?
Зачем опять в беспамятстве
Кидаюсь прочь от Света?
И как найти под грудами
Последний из ответов?

(4 мая 2005)

Жижа.

Безысходность. Безымянность. Безволие. Безверие.
Из всех щелей и пор сквозят тоска и недоверие.
Бездушие. Безропотность. Безвестность. Бесполезность.
Бесплодность. Безответственность. Бесславие и тщетность.
Бесчисленность конечного, реальность нереального.
Навязанность иллюзии и лживость идеального.
Серийность одиночества, ужасность повседневности.
Повторы бесконечные банальности и бренности.
Размазан липкой грязью по стенам «очевидности”.
Разорван в клочья глупости, убожества, стабильности.
И в брызги превращаются попытки сомневаться.
В мгновенье испаряется желанье не сдаваться.
Взахлёб глотки последние.
Смешалась Тьма со Светом.
Ночь всё становится черней.
За нею нет рассвета.

(27 июня 2005)

Один

Я, снова Я, и только Я,
Быть этим Я – судьба моя.
И Я кусаю прутья клетки.
Мне надоело брать объедки
С чужого барского стола.
Такая участь не мила.
Но что мне сделать?
Как мне быть?
Убив лишь Я, Собою быть?
Мой ум застыл в пустом молчаньи.
Он не способен дать ответа.
И лишь Огонь в моей груди
Мне открывает все секреты,
Покровы вечного Всегда,
С которым Я как с Чудом связан,
Которому Собой обязан,
В ком ключ от Тайны – жизнь моя.
Я сам себе – одна загадка,
Что без начала и конца.
И Я живу скупой украдкой
В тени ужасного глупца.
И годы капают впустую,
Струится кровь моя в песок.
И миллиарды лет тоскую
По Том, Кто вечен и глубок
Как океан и бездна Света,
В котором есть на всё ответы.
Я здесь застрял, собою связан,
Хоть ни к чему Я не привязан.
Мой долг – копаться в этой жиже,
И с каждым мигом ближе, ближе
Тупой иль сказочный конец –
Бессмертью моему венец,
Награда тем, кто Свет увидел,
В Ночи себя возненавидел,
И тем, кто проклят сам собою,
Кто сам собою стал изгоем,
Кто на столбе себя распял
И сам себе терзает печень,
Кто средь безумцев не беспечен
И смерти чувствует финал.
Когда уйду туда – не знаю,
Но по Себе опять скучаю,
По Том, Который есть везде,
По яркой в глубине звезде.
Бояться смерти не пристало
Тому, кто слышал про начала,
Тому, кто чует и на дне,
Во Тьме мертвецкой мерзкой ямы
Внутри себя Огонь упрямый
И видит птицу в вышине.
Я не боюсь тебя – ты слышишь?
И что в лицо мне смрадом дышишь,
Когда Я знаю про Отца
И мыслями о Нём питаюсь,
Его Дыханьем наслаждаюсь
И этой пище нет конца?
Ведь ты – рабыня, ты боишься
И про свои границы знаешь,
И никогда не заступаешь
В чертоги моего Отца.
И Мать моя – Вселенной бездна –
Меня укроет звёздной пылью,
Тону в Ней, как в степи ковыльной,
Глядясь в черты Её лица.
Тебя я тоже узнаю –
Ведь где Один – там нет Другого.
И все различья – только слово
В уме незрячего писца.

(6 марта 2005)

Оставить комментарий