Карательные ПСЫ СИСТЕМЫ

За каждое слово, написанное в этой ужасной и неправдоподобной автобиагрофичной статье я отвечаю своей честью, если таковая может считаться де Юре у официально признанного психически инвалидом человека, а именно меня. Для многих людей, с которыми я в свое время подписывал международные договора, участвовал в международных семинарах и просто был хорошим товарищем это может быть открытием. Как говориться мне терять не чего, и те многочисленные «бывшие друзья», которые верят заключениям профессоров могут им верить. Я пишу эту статью не для кого-то, а для себя. Потому что это МОЙ ресурс и никакой цензуры, кроме моей личной совести и интуиции здесь нет. Я приведу здесь имена только тех людей, которым, как и мне тоже терять нечего, и тех подонков, которые до сих пор занимают высокие медицинские посты в Финляндии, жируют и ставят свои ужасные эксперименты над людьми за которых просто некому заступиться.

Итак, эта история началась не в Финляндии, а в России 3 года тому назад. В один погожий воскресный день один поддонок Игорь, бывший заключенный, отбиравший в свое время методом гоп-стоп у людей телефоны и прочие ценности, и отсидевший свой срок в тюрьме, где ему явилась Божья Матерь и он стал практически святым православным христианином, а ныне «бизнесменом» пригласил меня помолиться у Ксении на Смоленском Кладбище. Когда-то я закончил первую «воскресную школу»  при этом храме и еще 7 летним ребенком пел на клиросе и рос прилежным казаком и христианином со всем кодексом морали, присущим этой иудейской концепции, на которую был наложен наш русский не убиваемый дух. Итак, после службы он повел показать мне могилы своих покойных корешей – викингов 90-х годов для моего вразумления. Мои друзья тоже прошли и чеченские войны и погибли в тюрьмах и от наркотиков, поэтому меня этим удивить было сложно. Осознав, что на меня это не подействовало, и зная что мне близко все прекрасное , он пригласил меня заглянуть в гости к его другу-художнику на одной из многочисленных квартирок в старом доме на Васильевском Острове. Отказаться от такого предложения я не мог. Никакого художника там не оказалось, возможно «ребята» действительно квартировались на чьей-то хате, где были картины. Но помимо квартир нам был контрофактный товар, не прошедший своей нужной регистрации на финской границе, там был компьютор и включенная камера записи и там был кальян, покурить который в кругах художественных является вполне привычным делом. То, что в этом кальяне был коктейль из кокаина, героина и марихуаны я узнал только через год, когда в Военно-Медицинской Академии на кафедре неврологии, где я уже в овощном состоянии смотрел в потолок, пускал слюни, жрал нейролептики и думал о суициде, был взят анализ волос и точно восстановлена вся картина прошлого. Эти бумаги, переведенные на финский язык лежат в толстой папке моей истории «болезни» у персонажа, о котором пойдет речь позже. До сих пор все это не берется в расчет, и мне ставились «эффекты менеджера» - мол перенапрягся парень, учась в Университете на экономическом факультете и одновременно ведя несколько международных проектов в своем офисе на Петроградке при страховой компании Макс со своими сотрудниками и финской фирмой, представляющей крупные компании в России. Доказательством моих слов может стать сайт моей фирмы, которой я в данное время лишился благодаря диагнозу. Я не жадный – заходите, смотрите. www.revers-fin.ru А также есть огромное количество моих партнеров, которые могут подтвердить мою адекватность на тот период. Но вот на такой коктельчик наложите сильнодействующие нейролептики и ваша мама не вынесет боли от увиденного, и у нее начнет расти раковая опухоль. С моей мамой вы можете познакомиться на кладбище в поселке Песочном. К ее могиле стекаются люди, семьям которых она беззаветно помогала, работая при детской онкологии в Свердловской больнице. Только благодаря тому, что многие персонажи, имена которых следовало бы указать в этой статье иногда жертвовали от своих щедрот на операции брошенных страной семей больных детей, я их не указываю. Потому что Игорьки – это шестерки. И что происходит в нашей стране – черной дыре на теле нашей планеты ни для кого не секрет. Но вот 2 большие разница как говорят в Одессе – сидеть там, участвовать во всем этом блудняке, смотреть патриотические ролики и быть инвалидом-психом, потерявшим свою мать и имевшим радость видеть горе таких же, попавших под раздачу СИСТЕМЫ людей.

Но это только вступление. Период «болезни» и лечения в России я опускаю. Благодаря силе воли и помощи друзей и мамы я смог восстановиться и открыть новую фирму в Финляндии, при этом мать была убиваема неверным лечением финнов в их центральной раковой больнице. Но вот конфуз, на одной из встреч с финской 18 летней врачихой, которая задавала мне тупые вопросы, выясняя мою психическую вменяемость была моя мама с 4-й степенью рака и ей стало очень плохо, она начала терять сознание. И когда я поинтересовался у этой бесчуственной твари не интересует ли ее, что тете плохо, она спокойно ответила «Она не мой пациент, отвечайте на вопросы», на что была послана на имя древнерусского бога Хвуя, трансформировавшегося со временем на простое сочетание из 3 букв на заборе. После этого я встал и вынес мать из кабинета. При этом присутствовал мой преподаватель по гитаре – председатель общества гитаристов Финляндии Юлиус Вестерберг, который может все подтвердить. Результатом стали 2 свидетеля – престарелых финна в коридоре и направление «врача» меня на обязательное лечение в психиатрическую больницу маленького деревенского городка Палониеми, являющегося пригородом более крупного центра г. Лохья. Где в радиусе 50 км. Располагаются минимум 3 больницы, в каждой из которых помещено минимум по 1500 человек. В основном это бывшие особняки богатых шведов, где есть озерцо, многоэтажные махины и на одного пациента приходится пару смотрителей. В этих замках томятся финские тролли, ведьмы, в общем все люди обладающие какими-то неординарными способностями, или просто попавшие под раздачу СИСТЕМЫ, потому что обладают аналитическим мышлением и их не устраивает политика есть, работать и смотреть телевизор. Конечно там много и жвачного типа персонажей. И если описывать судьбы всех, с кем мне по воле судьбы пришлось познакомиться, то надо писать книгу. Я коснусь только нескольких персонажей, которые пострадали от системы оказывая мне помощь.

Итак, в 6 вечера я оказался в больнице. Меня радушно встретили, мой друг Юлиус повез мать в больницу, и я оказался в «чудесном» мире финской психиатрии. После долгих оформлений бумаг меня привели в чистенькую одноместную палатку, дверь которой, как собственно и двери туалетов не запирается никогда, везде камеры и смотрители и общий зал с телевизором и столовой. На моем отделении 1 отделение больницы Палониеми на том момент было порядка 20 человек «больных» и порядка 5 смотрителей минимум в зале и ночью и днем. Итак, меня оформили, забрали документы и телефоны и принесли мне стакан лекарств. Представьте мое удивление, когда тебе вносят горсть каких-то разноцветных таблеток, часть из которых я сразу узнал – сильнейшие нейролептики. При этом не было сделано никакого обследования, беседы с врачом, психологом или хотя бы смотрителем. И вот мы знакомимся с главным персонажем. Пауком-эксперементатором над душами людей главным врачом всего региона Лохья Ярмо Лайтиненым. Я долго считал его хорошим следователем. Только сейчас через 2 года я проанализировал всю цепочку событий и понял, кто есть главный кукловод.  В общем, врач отделения, которому позвонили и со слов свидетелей и 18 летней врачихи описали мою историю, по телефону, проконсультировавшись с Ярмо, прописал мне всю эту груду таблеток. Возможно, если бы я был финном или не прошел уже свои университеты в России я бы и выпил эту горсть.  Я не стал буянить или спорить. Моими аргументами были: 1) Я гражданин России 2) На каком основании мне прописаны все эти лекарства 3) Что это за лекарства, я хочу видеть вскрывающиеся при мне коробочки, читать инструкцию. И еще много логичных доводов. Выслушав все это, милая девушка с улыбкой спросила, «Так вы будете пить или нет». Я ответил отрицательно. Она  поблагодарила меня и ушла. Я вышел в зал и, постучавшись в стеклянную дверь, попросил у милого смотрителя дать мне мой сотовый телефон для того, чтобы позвонить и узнать выжила ли моя мать после всех этих испытаний. На что также с улыбкой получил ответ, что по расписанию, личные вещи пациентов, такие как телефон выдаются до 7 вечера, а сейчас уже 7 15 и теперь можно этот вопрос решить только завтра, после утреннего приема лекарств и завтрака  и после того как придет врач отделения, проведет со мной беседу и решит можно ли мне куда-то звонить. Он так мило улыбался, что я не мог не ответить ему тем же. «Тогда позвоните вы и просто узнайте жива ли моя мать или нет. Вам же доктор не запрещает звонить» На это с той же лучезарной улыбкой я получил ответ, что к его великому сожалению персонал не может вмешиваться в личную жизнь пациентов без решения врача. В это время вошла та же девушка и опять мило предложила мне выпить стакан дури. Я ей уже теряя обладание, привел все свои доводы и потребовал еще представителя российских властей или хотя бы переводчика. Она все это выслушала в паре со смотрителем, отказавшимся дать мне сделать один звонок. При этом, дорогие читатели, хочу напомнить, что утром этого дня я еще проводил переговоры с одной фирмой, приехал в костюме и галстуке на своей машине. Девушка спросила мило, буду ли я пить, и получила тот же ответ. На это она немного погрустнела и сказала, что на такой случай у них есть другой способ. Я согласился подождать. Через 5 минут в кабинет пришло 6 дядек под 2 метра ростом. Я сообщил им, что я боксер и хотя бы одного из них успею покалечить. Ребята были нормальными, некоторых из них я видел раньше. Они знали мое имя и честно посоветовали, что будет хуже. Тогда я попросил ручку и бумагу и написал все на имя глав врача, и пообещал, что силу применять не буду, подождав, когда я закончу, ребята препроводили меня в комнату, на двери которой была нарисована черная кошка. Это был меленький кабинет, состоящий из огромного стола с кожаными ремнями, стульчиком для смотрителя сзади и огромной постоянно мигающей красным глазком камерой. У меня с собой была фотография матери, ее я не отдал и зажал в зубах, попытавшись вырвать ее, ребята оставили мне фото в зубах, пошли так сказать на маленькую уступку. Упаковав меня в ремни пришла девушка с смотрителем со шприцом и вогнала мне всю эту дурь в ногу . Так я провел почти полторы недели. Сутки меня держали привязанным, потом отводили в палату и приносили стакан. Я стоял на своем. Никакой доктор ко мне не приходил, также как и никто из родственников. Позвонить матери мне не дали. С каждым препровождением в комнату пыток я терял контроль над своим сознанием. Меня связывали дополнительными ремнями, я орал казаческие песни в камеру, рассказывал свою историю, которую спокойно слушал, сидящий ссади смотритель как египетское изваяние. Все это время моя мать находилась в критическом состоянии в больнице. Когда через 2 недели она пришла в себя она захотела узнать, где ее сынуля. И благодаря усилиям отца. Мне дали с ней поговорить. Она умоляла меня прекратить борьбу. И только принимая во внимание состояние матери и осознав, что все равно мои требования остаются без внимания, я согласился пить лекарства. Когда ко мне в первый раз пустили Юлиуса. Он потом вспоминал. «Передо мной предстал почти не адекватный человек, едва похожий на Сергея, который твердил одно « Я русский я требую адвоката». Там я провел 3 месяца. Постепенно я стал выплевывать  таблетки, мне разрешили прогулки. Но все время мне устраивал провокации это смотритель, которого звали Марти. Доведенный уже до отчаянья я готов был свершить над ним свой суд. И вот когда я сидел в курилке, где не было камеры. Вошел Марк Муона, сразу подошедший ко мне и одевший на меня наушники от своего плеера. Эта была норвежская группа Green Carnation, она так на меня повлияла, что меня прорвало. Я плакал и смеялся, я ревел и грыз руку зубами. Ведь в каждую минуту я мог лишиться матери. В этот момент в курилку вбежал, ожидающий любой причины упаковать меня на столик Марти. Перед ним предстал в своей черной рубашке и бандане с мальтийским крестом Марк. Марти предложил ему отойти в сторону. В этот самый момент за могучей спиной моего спасителя сидел маленький эстонец дядька, общавшийся только на жаргоне и жестами. Все его руки были изрезаны вдоль и поперек. Он зажал мне рот рукой  и пытался меня сдержать. Марк так ответил этому смотрителю, что тот решил не играть с судьбой и вышел. После этого мой кризис закончился. Мы сдружились с Марком и после того как вместе вышли открыли «Братство Трезвости Ума Revers-Sun”, где Марк Был председателем. За свою деятельность со мной он поплатился, на данный момент я даже не знаю, в какую очередную больницу его засунули. Ему сделали в итоге диагноз шизофрения и он вынужден был покинуть пост. Это настоящий боец, в прошлом закончивший исторический факультет университета, музыкант, поэт, профессиональный боец, участник финской организации Сопротивление.

Второй мой залет в больницу произошел уже в этом году. После моей поездки в Сибирь, похоронив мать. Я как птица феникс восстанавливаюсь, теряя соратников и иду дальше. По той же схеме в той же больнице г. Лохья у меня было собеседование. Тот же Юлиус был со мной. И на этот раз была уже русская врач. Которой также как и той ссыкухе было все равно на то, что я потерял мать. И я опять попал в ту же больницу.  Где закончилось все тем, что я таки избил этого смотрителя и сбежал. После того как я отлежал свое в озере, дыша через соломенку  и полицейские собаки меня не нашли. Я вернулся. Было это на сороковой день смерти моей матери. Меня не выпустили по моим многочисленным запросам. Я ушел сам. После этого на 3 месяца меня закрыли в Келлокоски – центральная карательная криминальная больница Финляндии, где 9 дней держали в карцере, накалывая дурью. Сколько парней, помогало мне, сколько там осталось. И все это время глав врач Лохья Ярмо Лайтинен наблюдает надо всем этим.  Есть один 29-летний парнишка Теро, который лишившись моей поддержки уже 2 раза пытался с собой покончить. Есть Марк, о судьбе которого я даже не знаю. Есть масса людей страдающих от издевательств и доводящихся до крайней точки. И есть Ярмо Лайтинен, к которому у меня назначено свидание через 2 недели. И если этот парнишка все-таки сделает с собой ужасное, я порежу этого доктора на 10 кусков и уйду навсегда в больницу. И ни один из моих друзей не приехал меня навестить. И ни один из участников патриотических движений, ради которых я свою жизнь кладу ко мне не приехал. Теперь понятно, почему я не участвую в тусовках? И до сих пор все мои аргументы и доказательства лежат в толстой папке. Друзья, бегите от меня. У меня диагноз – Биполярность, агрессивность, маниакально-депрессивный синдром. Я инвалид без права учебы и работы с пособием. И мне открытым текстом говорят, ты слишком много лезешь не в свое дело, в политику, историю и т.д. Сиди в своем лесу и радуйся жизни. Я сижу. А вам желаю просто не попадать в руки психиатрии. Ведь кто знает, где вы окажитесь выехав с утра из своей хорошей квартиры или офиса на своей хорошей машине, вдруг вы перешли кому-то дорогу….

Чечуга Сергей Сергеевич